Теория юмора

Иконка: Аннотация К. Глинка

3. Смешное как защитная функция

Из сказанного выше можно сделать вывод о том, что юмор – удел сильных и агрессивных особей нашего рода. Но иерархия в нашем обществе не является чем-то раз и навсегда установившимся. Борьба за место наверху происходит постоянно.

Те, кто временно оказался внизу и не имеет возможности шутить так же непринуждённо, как вышестоящие, вынужден пользоваться юмором, который мы назовём защитным.

Мы ограничимся четырьмя видами защитного юмора, в которых эта функция прослеживается отчётливо. К этим видам отнесём:
   ✓ юмор военный,
   ✓ политический юмор,
   ✓ юмор еврейский, и то, что называют пир во время чумы.

Уместной аналогией здесь может быть японская борьба дзюдо, что буквально переводится, как мягкий путь. Дзюдоист уклоняется от прямых ударов, он уступает противнику не силой, но ловкостью ставит того в невыгодное положение, в котором легче провести ловкий приём и одержать победу над превосходящим тебя по физической силе соперником.

Рассматриваемые в этой главе виды юмора используют ту же тактику. Для победы в словесной схватке вовсе не обязательно обладать решающими логическими аргументами или знанием. Цель комического противоборства – поставить соперника в психологически невыгодную ситуацию, оставаясь в рамках безопасного общения.

Военный и политический юмор возникли из необходимости большинства подчиняться меньшинству, т.е. командующему составу или властям.

Еврейский юмор возник в национальной среде, в той или иной мере обособленной, ограждённой от этнического и религиозного большинства культурными, религиозными и законодательными барьерами.

Пир во время чумы, очевидно, несёт в себе ту же защитную функцию повышения жизненных сил организма, сопротивляемости к экстремальным условиям. Юмор, исполняющий защитную функцию, не ограничивается этими примерами. Можно назвать такие виды, как юмор висельника, истерический смех и т.д.
Иконка: К содержанию

3.1 Военный юмор

Начнём с парадокса: армию нельзя представить без юмора, так же, как невозможно представить её без строгой дисциплины.

Бóльшая часть военного юмора строится на высмеивании, выставлении в невыгодном свете тех, кому военнослужащие обязаны беспрекословно подчиняться. Задача эта непроста, но на помощь часто приходят сами вышестоящие начальники. Молодые офицеры являются к месту службы вооружёнными современными знаниями и часто попадают в подчинение к старым служакам. Особенно часто это случается во время общевойсковой подготовки, которую завтрашние офицеры проходят под командованием вечных сержантов.

Военные шутки рождаются как экспромт, но многим из них суждена долгая жизнь.

   Один из офицеров-строевиков Киевского военного училища, с которым связано детство автора, пытаясь придать строю курсантов с одинаковыми чемоданчиками рекомендуемое уставом единообразие, выпалил однажды:
   – У кого стоит между ногами, поставьте рядом.

Майор этот давно ушёл от нас в мир иной, но фраза эта живёт.

Другой случай, произошедший в том же училище, стоил одному из его участников дисциплинарного взыскания, несмотря на проявленную им безупречную логику.

   Молодой офицер был остановлен комендантом училища, который строго спросил его:
   – Почему у вас сапоги не блестят?
   – А с чего б они блестели, товарищ подполковник?
   – Как с чего?
– не понял комендант.
   – Да я их месяц не чистил, так с чего б они блестели?

Наиболее популярного героя военного юмора, Йозефа Швейка, можно рассматривать не как абсолютное отрицание специфичной общности – армии и не как беспощадную критику австро-венгерской монархии, а как обычное внутреннее противодействие, оппозицию простого человека навязываемым ему героическим стандартам поведения. Наибольший эффект производит показнесоответствия маленького смешного человека и строгой организации.

Герои военного юмора балансируют на тонкой грани дозволенного уставными отношениями. Тем бóльшая изобретательность требуется, чтобы получить преимущество в неравных условиях:

   – Чей это окурок валяется?
   – Ничей, товарищ майор! Курите на здоровье!

 
   На охоте:
    – Эй, сержант, я убил зайца?
    – Никак нет, товарищ генерал. Вы изволили его помиловать.

Иконка: К содержанию

3.2 Политический юмор

Вполне очевидно, что политический юмор является реакцией на слишком большую концентрацию власти в обществе. Он служит примером относительно безопасного высвобождения накопившейся агрессивности по отношению к высшей власти. Власть рождает институты, стремящиеся наложить на общество те или иные запреты. Люди ищут любые формы сопротивления авторитарным поползновениям, и, разумеется, юмор – одна из самых эффективных форм такого сопротивления.

   Двое сидят в кафе. Один из них читает журнал, на обложке которого изображены москвич и Роллс Ройс. Второй посетитель спрашивает:
   – Какая машина вам больше нравится?
   – Москвич, конечно.
   – Сразу видно, что вы о машинах ничего не знаете.
    – Да о машинах-то я много знаю. Я ничего не знаю о вас.

На фоне всеобщего оцепенения, поразившего общество в период путча ГКЧП, вдруг появилась разящая строчка, призывавшая к сопротивлению:

   Забил заряд я в тушку Пуго.

Автор отчётливо помнит, что слышал эти слова за несколько дней до того, как бывший министр внутренних дел застрелился.
Иконка: К содержанию

3.3 Еврейский юмор

В книге Виктора Раскина этому виду юмора посвящён целый раздел, а вся книга содержит большое количество чисто еврейских шуток и анекдотов.

Но сначала приведём два примера, почерпнутых из его книги.

   1. Самодержец Всероссийский инспектирует войска. Он подходит к низкорослому солдату на левом фланге и требует назвать имя.
   – Мухаметдинов, Ваше Величество!!!
   – Хорошо, Мухаметдинов, скажи-ка мне, братец, смог бы ты убить Царя-батюшку?
   – Ур-р-р-а-а-а!!! – орёт бедный чурка, нетвёрдо владеющий русским языком.
   Раздражённый царь подходит к самому высокому солдату на правом фланге:
   – Имя?
   – Иванов, Ваше Величество!!!
   – Скажи-ка мне, Иванов, смог ли бы ты убить своего Царя-батюшку?
   – Никогда, Ваше Величество. Лучше себя жизни лишу, родителей своих лишу, чем подвергнуть опасности моего обожаемого правителя, за кого мы все жизни не пожалеем!!!
   – Молодец, Иванов, — говорит царь и подходит к следующей группе солдат.
   – Имя?
   – Рабинович, Ваше Величество.
   – Скажи-ка мне, Рабинович, смог бы ты убить Царя-батюшку?
   – Чем? Барабаном?
Россия, 1900
   2. – Я сказала моему сыну жениться на нееврейке. Если он женится на хорошей еврейской девочке и она забеременеет, он будет беспокоиться о её здоровье. Если она растолстеет или заболеет, он таки будет переживать.
   – Но нееврейская жена тоже может забеременеть, или растолстеть, или…
   – Конечно, но кто ж будет переживать?
СССР, 1930

Как видим, защитный юмор при определённых условиях может утратить свою основную функцию и обнажить клыки и когти. Раскин, несмотря на это, считал еврейский юмор самоуничижительным.

Еврейский юмор включил в себя все этнические шутки, в которых упоминается национальное меньшинство как предмет насмешек. Евреи не всегда являются героями или участниками истинно еврейской шутки или анекдота, но даже шуткам, позаимствованным у других народов, придаётся национальная окраска.

По Раскину, наиболее часто упоминающимися национальными чертами, высмеиваемыми в еврейских шутках, являются:
   ✓ язвительность,
   ✓ хитрость,
   ✓ ум,
   ✓ трусость,
   ✓ нечистоплотность,
   ✓ еврейская логика,
   ✓ страсть к деньгам,
   ✓ несовместимое отношение к вещам,
   ✓ семейные отношения.

   Упоминаются в них и антисемитизм, отношения с неевреями и даже погром.

Авнер Зив определял цель еврейского юмора в качестве агрессивно-защитного механизма. Этот взгляд может быть распространён на все виды защитного юмора. Хорошей иллюстрацией того, как беззащитный человек может получить преимущество, находясь в невыгодном положении, может служить эпизод из Бравого солдата Швейка:

   Разбудили также еврея в корчме, который стал рвать на себе пейсы и сожалеть, что не может услужить панам солдатам, а под конец пристал к ним, прося купить у него старую, столетнюю корову, тощую дохлятину: кости да кожа. Он требовал за неё бешеные деньги, рвал бороду и клялся, что такой коровы не найти во всей Галиции, во всей Австрии и Германии, во всей Европе и во всём мире. Он выл, плакал и божился, что это самая толстая корова, которая по воле Иеговы когда-либо появлялась на свет божий. Он клялся всеми праотцами, что смотреть на эту корову приезжают из самого Волочиска, что по всему краю идет молва,что это не корова, а сказка, что это даже не корова, а самый тучный буйвол. В конце концов он упал перед ними и, обнимая колена то одного, то другого, взывал:
   – Убейте лучше старого несчастного еврея, но без коровы не уходите.
   Его завывания привели писаря и повара в совершенное замешательство, и в конце концов они потащили эту дохлятину, которой погнушался бы любой живодёр, к полевой кухне. Ещё долго после этого, когда уже деньги были у него в кармане, еврей плакал, что его окончательно погубили, уничтожили, что он сам себя ограбил, продав задёшево такую великолепную корову. Он умолял повесить его за то, что на старости лет сделал такую глупость, из-за которой его праотцы перевернутся в гробу. Повалявшись еще немного в пыли, он вдруг стряхнул с себя всю скорбь, пошел домой в каморку и сказал жене:
   – Эльза, жизнь моя, солдаты глупы, а Натан твой мудрый!

Как мы видим, все виды защитного юмора, в том числе и самоуничижительного, несут мощный агрессивный заряд, служат оружием в борьбе с превосходящим по силе соперником.
Иконка: К содержанию

3.4 Пир во время чумы

Землетрясение в Армении потрясло весь советский народ
Программа Время 20 декабря 1988

Известно, что человеку свойственно шутить в критических и опасных ситуациях. Классическим примером являются шутки, которыми А. Суворов ободрял своих солдат. Можно было бы спорить об их уместности на поле сражения, да только великий полководец за всю жизнь не проиграл ни единого сражения.

Д. Лихачёв считал даже, что ободрение смехом в самый патетический момент смертельной угрозы всегда было сугубо национальным, русским явлением.

Известно, что солдаты, проводившие долгое время в окопах, в сырости и на морозе, не болели простудными заболеваниями. Они чихали, кашляли, но почти никто не попадал в госпиталь с гриппом или ОРЗ. Очевидно, в экстремальных условиях включаются подсознательные защитные механизмы, и юмор – один из них. В опасных ситуациях этот защитный механизм включается автоматически, подсознательно.

Автору пришлось пережить событие, масштабы которого можно было бы сравнить с чумой. Речь идёт об аварии на атомной станции близ Чернобыля. Когда утром 26 апреля 1986 мы услышали о взрыве на АЭС, первой реакцией был, как помнится совершенно отчётливо, …смех. Ужас, страх перед неопределённостью пришли потом, но сначала был смех. И он не умолкал многие месяцы во всём городе, который радиоактивное облако накрыло накануне Первомая. Это было незабываемое время. Беседы, разговоры, споры в транспорте, на работе, в компаниях, в постели велись вокруг одного и только одного предмета. Всё остальное перестало существовать. Положение усугублялось тем, что власти не нашли ничего лучшего, как перекрыть все источники информации и даже опечатать приборы для измерения радиоактивности, находящиеся в отделах гражданской обороны каждого крупного предприятия.

В ответ появилось множество анекдотов, шуток, частушек, бóльшая часть которых была посвящена двум темам: предполагаемому снижению потенции у мужчин и несомненной роли алкоголя в подавлении последствий радиации.

Когда 8 мая 1986 автор сходил с трапа в Вильнюсском аэропорту, первой фразой, услышанной в толпе встречающих, была частушка:

   Запорожец – не машина,
   киевлянин – не мужчина.

Киевские мужчины не остались в долгу и пытались всеми силами доказать ложность этого утверждения. Сексуальная активность в городе резко возросла. Но в ещё большей степени возросло количество смеха. Проходя институтскими коридорами, можно было слышать раскаты, просто взрывы смеха, постоянно доносящиеся из-за закрытых дверей лабораторий и кабинетов.

Город смеялся!!! И мы выжили.

Иконка: К содержанию

Константин Глинка Теория юмора. Глава 1   Глава 2   Глава 3   Глава 4   Глава 5   Глава 6   Глава 7
Владимир Губарев. Академик Трубников: Наука — это рывок в будущее
Продолжение К началу
   Чтобы критерии были более универсальными и позволяли передавать ученого или коллектив, или проект от одного механизма поддержки другому. Чтобы не было дублирования и взаимоисключающих требований, а наоборот комплементарность. И чтобы не было тех самых долин смерти, о которых упоминают многие наши академики. Ведь что получается в жизни. Мы в ученика вкладываемся, готовим его. Человек сдал ЕГЭ хорошо, поступил в вуз. Дальше он учится, государство ему все оплачивает. Он получает стипендию, потом гранты. Мы его лет до 30-ти ведем и готовим на средства государства, получаем идеального специалиста. А дальше у него прекращаются инструменты поддержки, например, лет на пять, на семь. Он, во-первых, привык к заботе от государства, во-вторых, для того, чтобы держать уровень, ему нужны определенные возможности. Он, не находя их здесь, уезжает за рубеж. Вот это нужно изменить. Это тоже задачка непростая, но она решаемая. Третье, хочется, чтобы появилась действительно та самая кооперация, работающая не по принуждению, а по интересу, когда наука производит не то, что ей интересно, а то, что востребовано индустрией и экономикой.
>   — Это же прикладная наука?!
   — Почему же? Вы приводили цитату из Нильса Бора. По-моему, опять же, кто-то из великих говорил, что не существует науки фундаментальной либо прикладной. Всякая фундаментальная наука через какое-то время становится прикладной, просто где-то горизонт год, а где-то 50 лет нужно ждать. Можно много привести примеров фундаментальных работ из 60 — 70-х прошлого века, которые только сейчас начинают использоваться. Человечество знает, где можно применить те или иные технологии, какими она обладает сегодня. А какая-то разработка или технология уже лет 20 лежит и ждет своего часа. Поэтому надо организовать дорогу с двухсторонним движением — в советские времена у института была разнарядка по внедрению, а у индустрии на приемку этих внедрений. Но ведь во-многом это было формальным.
   — И всем было хорошо!
   — Каждый формально задачу выполнял. Но только вот настоящего сплава не было. А проблема ключевая: чтобы вырваться вперед и войти в ту самую пятерку, о которой говорил Президент, ее надо решать как можно быстрее. Мы живем в эпоху свободной экономики и рынка, при этом, конечно с элементами нетривиальной глобальной политики. Если ты делаешь что-то действительно нужное и полезное — оно будет востребовано. Бизнес диктует свои сроки, свои законы. Если ему нужна какая-то технология завтра, то они могут и обращаются в институт. А там говорят, что им нужно полгода на то, полгода на это, и может быть, через полтора года вы получите. Бизнес не может ждать, а потому покупает новое там, где сделают быстрее.
   — Это мечты технологические, а у русского человека без души нельзя…
   — Первые три критерия, о которых я говорил, можно обсчитать. Но есть еще один — это, конечно, престиж профессии. Хочу, чтобы отношение к ученым поменялось и стало таким, каким оно было в 60-е во времена Королёва и Гагарина.
   — Если проще формулировать, то вам для счастья нужно сто тысяч один исследователь?
   — Это слишком утрировано…

   Из выступления на президиуме РАН:
   Национальный проект «Наука» и государственные программы позволю себе представить в виде некоего слоеного пирога, где каждый из слоев — это многоцелевые программы, а их соединяют кадры, финансы, предприятия, фонды, информационные структуры и так далее. И вот кусок пирога, который пронизывает все слои — все государственные программы, и есть национальные проект «Наука». Это, безусловно, межведомственный инструмент, который использует не только ресурсы государственных программ, но и все иные ресурсы, что даст возможность создать научные центры мирового уровня
   — Какая на ваш взгляд самая главная проблема в XXI веке?
   — Ответ для меня очевидный. Он с одной стороны очень простой, а с другой — очень общий. Я думаю, что главная задача — сохранение человечества. А дальше можно приводить разные прогнозы, риски, катастрофические тенденции — от банальных до экзотических.
   — Пришельцы и прочие напасти?
   — Нет, речь идет о перезагрузке, которая может случиться. Это глобальные тренды в экологии и в цифровизации. Надо сделать так, чтобы человек остался в сложной системе биологических и технологических организмов выше над искусственным интеллектом и разными роботизированными системами. Это очень нетривиальная штука. Ну и другие опасности есть — изменение климата, истощение ресурсов. Есть еще различного рода перерождающиеся инфекции и мутирующие вирусы, за которыми мы не успеваем со своими средствами медицины. Есть проблема сохранения биоразнообразия на Земле. Мы считаем, что человек — это царь природы, но сама природа так не считает. Думаю, что человеку надо во всем этом удержаться, выжить.
   — У вас есть дети?
   — Пока трое.
   — Почему вы их повезли в Парк Космонавтики?
   — Ну я их много куда вожу… На самом деле тоже вот нетривиальная задачка нашего времени: заинтересовать и увлечь молодого человека — члена современного, даже будущего, общества. Сейчас такая жизнь разнообразная, столько соблазнов, столько каналов информации! В Москве — так вообще на порядок больше возможностей — множество музеев, выставок, тысячи каналов по телевизору. Я уж молчу про Интернет — он и здесь довлеет, и в других городах восполняет отсутствие столичных возможностей. То есть число степеней свободы у ребенка просто колоссальное. Если у семьи есть возможность, можно куда угодно поехать, в любую точку мира. Можно, какую хочешь книгу прочитать, и не надо в библиотеке ждать три недели или месяц, пока вот очередь до тебя дойдет… Можно включить телевизор и там, значит, можно с ума сойти от многообразия. Я уж молчу про Интернет… Воспитание детей — задачка в наше время правда очень сложная. Ты конкурируешь с источниками информации, при этом сам по уши в водовороте жизни. Я своим детям просто открываю окно в мир и показываю возможности. Так меня когда-то родители воспитывали. У нас очень хорошая интеллигентная дружная семья. Мама открывала для меня книги, водила по выставкам и концертам. Это культурно-образовательная составляющая, а отец брал с собой в поездки по всему Союзу. Он был известный альпинист, чемпион Союза, Снежный барс. По спортивным сборам мы объездили всю нашу прекрасную страну, столько замечательных друзей и знакомых — в альпинистских лагерях особые люди были — искренние и правильные. И, повзрослев, свой путь я уже выбирал сам, используя накопленный багаж и жизненный пример моих родителей. То же самое хочу передать детям. Стараясь не толкать, а просто показывать собственным примером что всего можно добиться, если учится и ответственно работать. Дальше свой путь выберут все равно сами.
   — Что для вас Дубна?
   — Дубна — уникальное место, она у меня всегда в душе. Картина вот на стене в кабинете: смотрю на бесконечную волжскую набережную, цветущие яблони. Дубна, конечно, большая страница в моей жизни. Я не стал бы говорить, что это самый главный, самый важный этап, потому что наша семья жила в разных местах, Для меня одинаково дорог и Братск, где я родился, и Байкал, и Украина — я жил долгое время в Николаеве, в Одессе, и Липецк.
   — И все-таки Дубна на первом месте?
   — Сами посудите: у меня дети там родились и живут, ходят в школу и в садик. Я там познакомился со своей женой, обрел семью. У меня в Дубне, наверное, основной мой круг общения сформировался. Несколько лет жизни в общежитии сформировали круг общения из самых ярких ребят, приехавших в Дубну со всей страны — сейчас они научные звезды, добившиеся успеха и признания. В Дубне для себя принял решение о карьере в науке. В Дубну приехал, совершенно не собираясь вообще заниматься ядерной физикой. Я по базовому образованию инженер-системотехник, то есть учился проектировать системы обработки и управления информацией. Я застал еще черно-белые компьютеры и перфокарты когда начинал учиться в начале девяностых… В Дубну приехал учиться и набираться опыта, предложили заниматься автоматизацией физического эксперимент. Физику тогда не понимал настолько глубоко, как этого требовал институт, но среда была мотивирующая — хотелось учиться и расти. Люди, в руки которых я попал, просто фантастические какие-то — мои учителя и наставники, мои старшие товарищи разных возрастов. Потрясающие ученые и инженеры — ребята, искренне преданные науке, готовые возиться с учениками и растить себе подобных. Прекрасный сильный научный коллектив, амбициозный, разносторонний. Мой научный руководитель член-корреспондент РАН Игорь Николаевич Мешков до сих пор сохраняет исключительно ясную голову и потрясяющую жизненную энергию. Даст фору любому 30-летнему. У него до сих пор много учеников и постоянное развитие, бурление вокруг него. Он сейчас один из руководителей строительства уникального коллайдера НИКА, при этом имел счастье быть причастным к первым коллайдерам в мире в Новосибирском академгородке. То есть вот он действительно основатель научной школы, в которой я имел честь быть воспитанным. И вообще, мне, конечно, безумно повезло, что в Дубне имел счастье быть причастным к большому проекту. В общем, я попал в правильные руки, в правильное место и в правильное время, когда в Дубне зарождались крупные, крупные международные проекты. А потом попал в проект НИКА с легкой руки Алексея Норайровича Сисакяна, прекрасного ученого и организатора.
   — Да и поэт прекрасный! Два тома стихов было издано…
   — Томик стихов его лежит у меня на тумбочке. Иногда перечитываю… Дальше, академик Виктор Анатольевич Матвеев — уникальный выдающийся физик-теоретик, который был моим наставником последние годы. А сколько еще замечательных старших товарищей и наставников мне помогали — боюсь кого-нибудь забыть, поэтому не перечисляю. И поэтому у меня Дубна, конечно, ассоциируется исключительно с высочайшей научной репутацией, интернациональной — это важно! Каким-то таким, во-первых, островом стабильности, во-вторых, местом постоянного роста и развития. Таким ее и закладывали в свое время Курчатов и Боголюбов.
icon: To top   icon: To content   icon: To last page

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.