Теория юмора

Иконка: Аннотация К. Глинка

1. История вопроса

 

Во второй половине XIX века Герберт Спенсер вновь обратился к структуре ситуаций, вызывающих смех. По Спенсеру, смех может быть вызван различными чувствами, не всегда приятными. Сильные эмоциональные встряски приводят к накоплению избытка нервной энергии. Волна энергии ищет выхода и в первую очередь освобождается через те мышцы, которые из-за малой массы обладают малой инертностью: мышцы рта, мимические мышцы, речевой аппарат, дыхательную мускулатуру. Если этих каналов оказывается недостаточно для разрядки нервной энергии, то используются и другие двигательные каналы, и всё тело начинает подергиваться в судорогах. Таков механизм смеха, вызываемого простыми чувствами. Смех при восприятии комического Спенсер объясняет по-другому. Комическое непременно означает какую-то несовместимость, но эта несовместимость должна носить нисходящий характер. Иными словами, в комической ситуации мы ждем чего-то большого, а обнаруживаем маленькое. Это и есть нисходящая несовместимость. В противном случае, если вместо ожидаемого маленького обнаруживается неожиданно большое, то возникает чувство удивления от восходящей несовместимости.

Артур Шопенгауэр развил эту идею в так называемую теорию абсурда. По Шопенгауэру смех возникает из распознавания несоответствия между физическим ожиданием и абстрактным представлением некоторых вещей, людей или действий, концепция, восходящая к Аристотелю. Успех в распознавании абсурда, осознание несовпадения между понятием и реальным объектом есть, по Шопенгауэру, причина смеха.

Идея эта, как мы увидим, весьма близка к предлагаемой в настоящем исследовании концепции, но не способна объяснить главное: почему абсурд не всегда смешон, что отличает смешной абсурд от несмешного. Хотя Шопенгауэр претендовал на окончательное решение проблемы остроумного и глупого, его трактовка, как и объяснение явления смешного, данное в одном абзаце работы Мир как воля и представление, оставляет много неясного.

Зигмунд Фрейд и его последователи внесли значительный вклад в рассмотрение смешного. В работе Остроумие и его отношение к бессознательному Фрейд, изучив большинство доступных ему тогда работ о смехе, дал психологическую оценку остроумия. Он пришёл к следующему выводу:

   Удовольствие от остроты вытекает для нас из экономии затраты энергии на упразднение задержки, удовольствие от комизма – из экономии затраты энергии на работу представления, а удовольствие от юмора – из экономии аффективной затраты энергии.

Не будем заниматься разбором работы Фрейда, так как критиков у него хватало и без нас. Фрейд всегда страдал от упрощённой оценки его работ. По Фрейду

   …юмор является средством получения удовольствия, несмотря на препятствующие ему мучительные аффекты. Он подавляет развитие аффекта, занимает его место. Условие для его возникновения дано тогда, когда имеется ситуация, в которой мы сообразно с нашими привычками должны были бы пережить мучительный аффект, и когда мы поддаемся влиянию мотивов, говорящих за подавление этого аффекта. Следовательно, человек, которому причинён ущерб, может получить юмористическое удовольствие в то время, как человек непричастный смеётся от комического удовольствия. Удовольствие от юмора возникает в этих случаях – мы не можем сказать иначе – ценою этого неосуществившегося развития аффекта; оно вытекает из экономии аффективной затраты.

Идеи Фрейда нашли последователей. Д. Флагел в словаре по социальной психологии сместил акцент на значимость культурных традиций и положение социальных групп. Освобождение энергии, связанное с юмором и смехом, связано с разрушением социальных запретов. Примерно такую же точку зрения высказал и М. Чойси, считая смех защитной реакцией против страха запрета. Человек, по его мнению, при помощи смеха преодолевает страх перед отцом, матерью, властями, сексуальностью, агрессией и так далее. Смех, таким образом, приравнивается по своему социальному значению к искусству, неврозам, алкоголизму. Е. Крис полагал комизм не просто средством освобождения энергии, но также возвращением к детскому опыту.

Д. Левайне а затем и Р. Косер распространили этот тезис на социальное поведение в целом, утверждая, что юмор и смех всегда содержат некую агрессивность, независимо от того, направлены ли они на определенный объект или нет. В противовес им М. Истмен полагал, что существует такой раздел юмора, как бессмысленные шутки. Да и народный юмор, по его мнению, не совсем вписывается в агрессивный подтекст. Так называемый детский анекдот, по Истмену, вообще отвергает тезис об агрессивности юмора. Он полагал, что юмор, помимо сексуальной и агрессивных причин, может являться простым желанием человека уйти от неприятной ему реальности.

Ludovici вслед за Платоном нашёл нечто зловещее в природе юмора.

   Во всём Новом Завете, – писал он, – нет ни единой шутки, …смех в Библии почти всегда выражает презрение, но не веселье.

Наиболее последовательным приверженцем идеи агрессивной природы юмора был Albert Rapp.

Анри Бергсон в трактате Смех: Эссе о значимости комичного внёс существенный вклад в рассмотрение социальной сущности смешного. В отличие от Платона Бергсон определяет главную функцию смеха как исправление общества. По Бергсону смех теряет своё значение вне социальной группы. Этот взгляд поддерживается почти всеми современными исследователями. Бергсон добавляет, что смешное связано либо с человеческим, либо с чем-то, относящимся или могущим быть отнесённым к человеку.

   Пейзаж, – пишет Бергсон, повторяя высказанную ранее мысль Н.Г. Чернышевского, – может быть красив, привлекателен, великолепен, невзрачен или отвратителен; но он никогда не будет смешным.

Бергсон утверждает, что

   смешно не бывает одинокому.

Бергсон отталкивался от определения Теофиля Готье, который назвал комизм логикой нелепости. Он пришёл к выводу, что

   многие теории смеха сходятся на подобной же мысли. Всякий комический эффект должен заключать в себе противоречие в каком-нибудь отношении. Нас заставляет смеяться нелепость, воплощённая в конкретную форму, «видимая нелепость», или кажущаяся нелепость, сначала допущенная, но тотчас же потом исправленная, или, наконец, то, что нелепо с одной стороны, но естественно объяснимо – с другой, и т.д.

Бергсон считал, что несмотря на то, что

   все эти теории заключают, несомненно, известную долю истины; но, прежде всего, они применимы только к некоторым, довольно грубым комическим эффектам, и даже в тех случаях, когда они применимы, они …упускают из виду самый характерный элемент смешного, именно совершенно особый род нелепости, который комическое содержит, когда оно вообще содержит в себе нелепость. Достаточно взять одно из этих определений и составить комические эффекты по его формуле: чаще всего комический эффект не будет заключать в себе ничего смешного. Нелепость, встречаемая иногда в комическом, не есть любая нелепость. Это нелепость вполне определённая. Она не создаёт комическое, она, скорее, происходит от него. Она есть не причина, а следствие – следствие совершенно специальное, в котором отражается специальная природа вызвавшей его причины. Мы знаем эту причину. Нам не будет, следовательно, трудно теперь понять и следствие.

Но, несмотря на отсутствие трудностей, действительной причины ни Бергсон, ни последующие исследователи так и не назвали. Они приблизили нас к разрешению загадки, но не нашли его.

Robert R. Provine, автор книги Laughter. A scientific investigation провёл экспериментальное исследование положений Бергсона о социальной природе юмора. Он предложил 72-м студентам вести дневник смеха, то есть, фиксировать случаи, когда они смеются, и отмечать, смеялись ли подопытные в компании или пребывая в одиночестве. Оказалось, что студенты смеялись чаще, когда они находились в обществе. Намного чаще, примерно в 30 раз. Provine, вслед за Бергсоном, приходит к выводу, что смех в одиночестве, без аудитории, практически не существует.

Венгерский мыслитель Артур Кёстлер в Акте творения и Джон Морреал оспаривали взгляды Бергсона о социальной роли смешного:

   если я обнаружил кегельный шар в холодильнике, эта нелепая ситуация может показаться мне смешной, хотя я и не рассматриваю этот шар как личность.

Кёстлер полагает, что смех – деятельность без какой-либо полезной цели, совершенно не связанная с борьбой за выживание. Смех – это уникальный рефлекс, не имеющий определенной биологической цели. Этот рефлекс играет большую роль в нашем умственном и физическом здоровье. Более того, смех принимает участие в нашей борьбе за выживание и в борьбе с нашими невзгодами. Смех, по Кёстлеру, созидает, освобождает, обновляет. Он избавляет нас от страха, сковывающего нашу свободу.

Не обошёл своим внимание проблему смешного и автор одной из самых противоречивых теорий позапрошлого века – Чарльз Дарвин. В книге О выражении эмоций у животных и человека он высказал свои соображения о роли и значении смеха как реакции приспособления организма к окружающей среде и эволюции смеха.

Дарвин подробно исследовал анатомию лицевых мускулов людей и приматов и проанализировал звуки смеха. У большинства представителей животного царства голосовые сигналы используются, чтобы привлечь представителей противоположного пола. Они используются также, чтобы выразить радость при встрече родителей с детёнышами, при встрече членов дружественного сообщества. Звуки удовольствия ясно отличаются от криков ужаса. Вопли несчастья характеризуются длинным непрерывным выдохом и коротким вдохом, а при смехе – наоборот: вдох непрерывный и достаточно длительный, а выдохи короткие и прерывистые.

Роль мимической компоненты в смехе, в частности, растягивание губ в стороны, состоит в увеличении резонирующей полости рта, и это обеспечивает достаточную силу звукового сигнала. Существует целый ряд градаций смеха – от чуть заметной улыбки до гомерического хохота. Улыбка – это первая ступень смеха. Дарвин объясняет её так: чтобы издать звук удовольствия, необходимо растянуть углы рта. Но если удовольствие недостаточно сильное, то осуществляется только первая часть реакции – растягивание углов рта, а до звуков дело не доходит. Так улыбка превращается в самостоятельное выражение удовольствия – у всех народов во всём мире.

Джон Локк в трактате Опыт о человеческом разумении сделал попытку провести различие между остроумным высказыванием и просто суждением.

Остроумие, по Локку, лежит прежде всего в сближении идей и в их объединении, быстром и разнообразном, которое дает ощущение удовольствия.

Дж. Эддисон, уточняя взгляды Локка, отметил, что не всякое объединение идей остроумно, а лишь неожиданное. Кроме того, в основе остроты может лежать не только сходство идей, но и их противоположность.

Свои мысли об остроумии высказал и Георг Вильгельм Фридрих Гегель в Науке логики. Гегель подошёл к анализу остроумия как формы мышления. Остроумие схватывает противоречие, высказывает его, приводит вещи в отношения друг к другу, заставляет «понятие светиться через противоречие», но не выражает понятия вещей и их отношений.

Таким образом, светящееся противоречие между сущностью и явлением есть то общее, что присуще всему остроумному. Но едва ли можно считать, что этой формулой Гегель исчерпал природу остроумного. Слова светящееся противоречие сами нуждаются в расшифровке.

Михаил Бахтин предложил свою интерпретацию смеха и народной культуры. Его работа Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса предполагает существенную реконструкцию нашего художественного и идеологического сознания. У Бахтина мы находим культурное объяснение малоизученной традиции народного юмора и форм смеха в различных сферах человеческого творчества.

Пока египтяне строили пирамиды, а греки создавали театр, народная культура придумала карнавал. Карнавал и праздничный смех играют важнейшую роль в истории комического. Официальная средневековая культура характеризуется исключительно серьёзными тонами. Серьёзность считалась единственным способом выражения правды и вообще всего важного и ценного. Однако смех, по Бахтину, столь же универсален, как и серьёзность. Он несёт в себе историю общества и концепцию мира.

В эпоху Ренессанса смех стал выражением нового, свободного, критического и исторического облика эпохи. Смех всегда противостоял страху. Ренессанс сформировал новую нравственность. Уже в средневековом комизме было предчувствие: грядёт победа над страхом. Через смех человек преодолевал страх. Однако в средние века преодолевался только внешний страх. Ренессанс, полагал Бахтин, преодолел и внутренний.

Русскоязычному читателю хорошо знакома книга Александра Наумовича Лука О чувстве юмора и остроумии. По имеющимся сведениям, эта книга была кратким изложением его докторской диссертации. На протяжении многих лет практически ни одна работа отечественного исследователя, занимавшегося вопросами смешного, не обходилась без упоминания о его обстоятельной работе. Лук был первым автором советского периода, проделавшим работу по систематизации теорий смешного и высказавшим ряд самостоятельных глубоких суждений. Ему принадлежит и оригинальная классификация приёмов, вызывающих смех.

Известны работы А. Дмитриева Социология юмора. Очерки, A. Архиповой Анекдот и его прототип: генезис текста и формирование жанра, Е. и А. Шмелевых Фоновые знания в русском анекдоте, находящееся в сети исследование М. Войнаровского.

Литературно-эстетическими проблемами комического занимались Ю. Борев, Д. Николаев, В. Фролов, Б. Минчин, Я. Эльсберг, В.И. КарасикАнекдот как предмет лингвистического изучения.

Константин Глинка Теория юмора. 1. История вопроса. Страницы    1    2    3    Вторая книга   Третья книга   Четвертая книга   Пятая книга   Шестая книга   Седьмая книга

Дети цвета хаки
Окончание К началу
   Пустое! Те осмотрят его, спросят, как он учится, выяснят, что отлично, поставят диагноз НРЧО и отправят вас восвояси – лечиться от нездоровых амбиций. Если же ребенок получает тревожный диагноз НЧММО, то родители обычно в шоке:
   Где мы живем?! Куда катимся?! Боже мой!
   Интересно, что дети с НРЧО/НЧММО действительно очень хорошо учатся в школе, с удовольствием читают в младших классах, читают и в остальных, но из прочитанного понимают и запоминают только слова, а отнюдь не их значение или смысл всего прочитанного. Отдельные беспокойные мамы обнаруживают такое несоответствие, озадачиваются и озабочиваются этим. И зря. Счастливым мамам, не подозревающим о своем материнском счастье, даже в голову не может прийти, что их дети – чрезвычайно приспособленные к беспроблемному существованию существа с давно опробованной и доказавшей свою состоятельность программой жизни. «Дети цвета хаки» своей незаметностью гарантируют себе выживание в любых условиях. Единственное, что им для этого требуется – сознание того, что их много. Поэтому они любят ссылаться на поведение себе подобных:
   Другие вон как, и я так.
   В современных условиях детям цвета хаки приходится трудно. Для достижения успеха в жизни все больше и больше требуются инициатива, выдумка, творческие способности. Но они не отчаиваются. Они понимают, что если прятаться по кустикам и молчать, то всем этим творческим выскочкам не для кого будет выскакивать, и любые их инициативы будут глохнуть в грязно-зеленом болоте цвета хаки.
 
   Как потакать ребенку хаки
   Хаки часто рассуждают и ведут себя мудрее взрослых, кажутся более зрелыми, чем их родители. Там, где мама, попавшая в немилость к начальнику, не знает, как себя повести, ребенок цвета хаки всегда найдет нужное решение. Он подскажет, как подмаслиться, где вставить лестную фразу, как сделать интонации более раболепными и слащавыми, а в какой момент, при необходимости, и в кустики спрятаться. Этот ребенок – полноценный подхалим. Не пытайтесь говорить ему, что он не знает всех сложностей служебных взаимоотношений. Он, может, и не знает, но он их уже чувствует. Это новая генерация, впитавшая с молоком матери все страхи и лебезенья предыдущих поколений. Слова начальник и система имеют для него не просто магическое значение, как для нас с вами, но прямо-таки какой-то потусторонний смысл. Такую степень трепетанья невозможно воспитать, это дается свыше.
   Способности хаки бездумно подчиняться следует культивировать. Никогда не объясняйте ребенку, почему нужно сделать то-то или то-то. Если вы снизойдете до объяснений, то он может засомневаться в вашей авторитарности, подвергнуть сомнению ваши начальственные позиции в семье. Просто говорите:
   Пошел и сделал! Я потом проверю!
   Проверять выполнение при этом не обязательно. Главное, чтобы хаки знал, что при вашем появлении следует изображать деятельность, показывая тем самым лояльность и подобострастие, результат же второстепенен.
   Но в пределах вашей видимости не позволяйте бездельничать этим ленивым натурам. Если вся работа по дому выполнена, отправьте его во двор с метелкой или граблями. Начинающий НРЧО должен знать с младых ногтей, что всю работу никогда не сделаешь, а если вдруг сделаешь, то мудрый начальник обязательно найдет еще. Если же работа не сделана, не ругайте подчиненного, просто заставьте его сделать то же самое еще раз, и еще раз, и еще. Помните: важны не результаты, а правильные человеческие отношения начальник–подчиненный.
   При все при том остерегайтесь давать им задания, при выполнении которых требуется проявить смекалку – а вдруг им понравится, и тогда прощай пай-мальчик. Вы подсунете обществу беспокойного, неугомонного члена, терроризирующего всех своими придумками и нестандартными решениями! Нужны вам – а если брать шире, то нам – эти проблемы?
   Гораздо проще и приятней, согласитесь, жить в обществе, где все, как все, никто не выпирает, не шебуршится. Куда бы ты ни пошел, на кого бы ни посмотрел, кого бы ни прочитал – все, как ты. Единообразие и ровность дыхания. Вот почему эта новая старая генерация «детей цвета хаки» должна радовать нас – будет кому хранить традиции и обеспечивать безмятежность.
Как уберечься от любви
   К бабке не нужно ходить, чтобы подсчитать, что в последнее время все больше и больше людей страдают от любви. Если несколько веков назад их насчитывалась пара миллионов, в начале нынешнего столетия — меньше миллиарда, то сейчас эта цифра подбирается аж к шести миллиардам. Это уже эпидемия, страшная, захватывающая все слои общества! Как же бороться с этой чумой всех времен и народов? Последуем старому самурайскому совету: чтобы изучить врага, надо его расчленить. Что ж, жестоко, но необходимо. Поэтому…
§ 1. Любовь — процесс психический
   И как любой психический процесс, трудно поддается корректировке. Посему, если вы почувствовали, что влюбляетесь, постарайтесь отвлечься — сходите в тундру, послушайте нелюбимого певца, покурите анаши, наконец. Здесь уж ничем брезговать нельзя. Если потребуется, прибегните к крайнему средству — сделайте себе клизму, думая при этом об объекте вашей страсти, закрепляя таким образом в подсознании невыгодные ассоциации. При необходимости повторите операцию в другой позиции. Теперь вы освободитесь от наваждения! По крайней мере, до следующего сеанса.
§ 2. Любовь — явление геометрическое
   Никто еще не сумел до конца объяснить природу влечения к определенным формам особей противоположного пола. Современные аналитики обращают свои взоры к нескольким деталям:
   ✓ грудь,
   ✓ ягодицы,
   ✓ губы,
   ✓ размер ступни.
   Их совокупность, или как некоторые предпочитают говорить, совокупление и приводят в действие скрытые до поры, до времени силы организма, известные в геометрии под названием эрективных. Но в каких пропорциях эти детали должны сочетаться, чтобы чисто эстетическое наслаждение формой переросло в биологическую потребность наслаждения содержанием, — вопрос, перед которым понуро отступают даже великие геометры. Не пытайтесь решить его сами! Не терзайте свои бедные головы! Сделайте просто: возьмите бумагу, ручку, линейку и попробуйте изобразить предмет ваших вожделений. Когда вы увидите в схематичной форме то, к чему стремитесь, пелена спадет с ваших глаз.
§ 3. Любовь — действие сексуально ориентированное
   Чтобы выяснить свою ориентацию, составьте список людей, которые чаще привлекают вас. Если окажется, что в нем преобладают лица одного с вами пола, не пугайтесь — может, это еще не любовь, а всего лишь сексуальная дружба. Если же вы все-таки напугались, вычеркните из списка тех, кто вас смущает. Чтобы противостоять оставшимся, примите тройную дозу противозачаточных или наденьте три презерватива. От влюбленности это, конечно, вряд ли спасет, но вы будете чувствовать себя намного защищеннее!
§ 4. Любовь — состояние временное
   Наиболее опасны временные отрезки от:
   ✓ пробуждения до умывания,
   ✓ просмотра соответствующих журналов или фильмов до умывания;
   ✓ принятия алкоголя до пробуждения,
   ✓ принятия ванны до окончания принятия ванны,
   ✓ юркания под одеяло до погружения в сон.
   Старайтесь не подавать никаких признаков жизни в эти периоды. При необходимости наложите на себя руки. Никаких поблажек себе!
§ 5. Любовь — величина переменная
   Ученые считают, что даже в самые отчаянные моменты вашей жизни коэффициент влюбленности, тем не менее, не должен превышать 0,8 на килограмм живого веса в солнечный день. Чтобы вычислить его, от количества завлекающих, с поволокой взглядов в вашу сторону отнимите количество ответных презрительных взглядов с вашей стороны и разность взглядов разделите на интенсивность эротических мыслей, возникающих при этом. Полученное число помножьте на частоту самопроизвольных оргазмов при рукопожатиях и легких соприкасаниях рукавами, минус продолжительность эйфории, испытываемой при упоминании вашего имени. Если ваш коэффициент равен нулю — вы спасены! Вы чисты и непорочны, как детство Володи Ульянова! Вы, вероятно, до сих пор краснеете и стыдливо прикрываете книгу всякий раз, как встречаете в ней слово холуй. Так держать! Если же у вас вышло любое другое число, включая отрицательное, срочно уроните ближайшую к вам кувалду на ногу или объешьтесь горохом, чтобы хоть на время очиститься от пагубных мыслей.
§ 6. Любовь — категория философская
   Она зыбка и нематериальна. Философы определяют ее как промежуточное состояние между сном разума и экзальтацией, а измеряют, как и все чисто умозрительное, в условных единицах, что-то вроде наших мулек. Поэтому, если вы чувствуете томление в груди или других частях тела при виде жгучей брюнетки или мужественного блондина в спортивном костюме, посмотрите на это философски, вспомните, что красная цена первой — приблизительно 4 мульки, а второму и того меньше — около 2 мулек вместе с костюмом. Это при том, что любовь к родине оценивается в 70 — 80 мулек, и, в отличие от любви к ближнему, дальнему и всякому встречному-поперечному, совершенно не опасна для здоровья в отношении вывихов, растяжений, укусов и чрезмерного закатывания глаз. Исключение составляет, пожалуй, лишь Гренландия, где любовь к родине в ходу — всего 3 мульки — и чревата стойкими обморожениями, а вот плотская, хотя и влечет за собой осложнения в виде абсолютно безграмотных при рождении эскимосиков, баснословно дорога — до 120 мулек. Но это как раз тот случай, когда исключение только подтверждает правило: любовь — дешевка. Не уподобляйтесь же помороженным эскимосам, цените лучшее в себе!
§ 7. Любовь — зла
   Спросите зоофилов.
§ 8. Любовь — занятие утомительное
   Поэтому ее легко заменить любым другим утомительным занятием. Попробуйте, например, каждый раз проходя мимо произвольно выбранного столба, называть его ласковыми именами, нежно поглаживать, взъерошивать ему волосы и чушь прекрасную нести. Быстро надоело? То-то. А человеку-то еще быстрее прискучит. Так что не мучайте себя и столбы. Уж лучше прыгайте с шестом. Глядишь, надломится — хоть какое-то разнообразие.
§ 9. Любовь — акт добровольный
   А какой же нормальный человек по доброй воле позволит затыкать себе рот, да еще чужими губами! Или разрешит постороннему шарить по вашему телу в поисках чего-то там сокровенного, о котором вы, к счастью, и слыхом не слыхивали, и видо не видывали, и нюхом не нюхивали! Эдак до каких пределов дойти-то можно? Потом он/она, чего доброго. еще и денег взаймы попросит? Вот уж дудки! Плюньте такому/такой попрошайке в харю!
§ 10. Любовь — продукт искусственный
   Именно искусство сделало из нее фетиш. Возьмем хоть литературу. Вспомните пресловутых Наташу Ростову, Асю, Ромео с Джульеттой и им подобных. Вспомнили? А теперь забудьте! Нету их! Нету и никогда не было. Все эти насильственно насаждаемые образы — это чих во время бури, тьфу в Марианскую впадину, дерганье ручкой по бумаге при землетрясении! О-БРА-ЗЫ! Они не люди — они нелюди! А термины, которые употребляют эти романтики полых словесных оболочек! Вы только вслушайтесь:
   блюду, песец, власяница, пестун и даже — вместилище!
   И вы хотите, чтобы такое говорили про вас? Бойтесь того, что нельзя потрогать руками, затыкайте гвоздями уши, выкалывайте дорогим вам людям глаза — спасите их от этого! Закрепите свои души в неподвижном состоянии и, может быть, вам посчастливится избежать этой ловушки для вислоухих болванов и болванок!
§ 11. Любовь — проблема логическая
   С различными приставками:
   ✓ уро-,
   ✓ сексопато-,
   ✓ венеро-,
   ✓ психо-.
   Сами видите, приставочки невзрачненькие. Противные даже, как, впрочем, и сами проблемы. А то, что одна из них похожа на богиню, так это очередной обман. Славное, конечно, имечко. Но слава та легкая и дурная. Бегите от такой славы на длинные дистанции! А если вам все-таки хочется проблем с логикой — пейте уж лучше запоем. Проблем море, логики никакой.
   Ну что, достаточно? По мне так даже самый дотошный и привередливый самурай оказался бы удовлетворен результатом вскрытия или, как говорят патологоанатомы, взрытия. Теперь вы знаете все или почти все о любви и способах борьбы с ней. Не поддавайтесь же этому коварному недугу, если не хотите быть в числе тех шести миллиардов, что в страданиях проводят свои дни на нашей, увы, еще такой грешной, грешной, грешной Земле.
Картинка: Мужчина в синем

Мужчина в синем

 
Картинка: Даная

Даная

Картинка: Кот в ливрее

Кот в ливрее

Картинка: Портрет жены

Портрет жены

Картинка: Возлежащая пред tv

Возлежащая пред tv

Публикуется по Геннадий Аминов
icon: To top