О вкладе товарища Сталина в теорию и практику юмора

УДК 32.019.5

Иконка: Аннотация Виктор Павлович Макаренко

Выводы

В эпоху сталинизма смех в советском обществе не находился под запретом. Особенно это касается верховного смеха. Его раскаты, интонация и эстетическая неподражаемость спускаются в серую массу номенклатуры. Но смех не был бюрократической директивой. Его можно уподобить солнечным лучам, поскольку вершина власти культивировала оптимизм, по-рождавший идеал советского человека.

В соответствии с этим идеалом гражданин должен быть энергичным, гордым и принципиальным деятелем, готовым по приказу броситься в огонь и в воду. Такие образы содержит искусство сталинской эпохи: кино, театр, книги, плакаты, массовая песня. Искусство тиражирует образы физически мощных работяг с буйной шевелюрой, военных с выражением абсолютной готовности на лице, девиц с румянцем во всю щеку, служак-аппаратчиков в плащах, из бокового кармана у них торчит центральная газета, как пистолет в кобуре.

Лица этих людей выражают неопределенную радость жизни, безграничный оптимизм и веру. Радость жизни образует психологический и эстетический базис, над которым возносится смех как надстройка. Но содержание и цель смеха строго регламентированы: он должен быть громом и молнией, поражающей враждебные силы. Последние всегда персонифицированы. Главной враждебной силой является бюрократизм, но искусство критикует конкретного бюрократа. Этот прием есть разновидность сталинского метода унижения противника.

Определение сталинизма как бюрократического перерождения советской власти принадлежит Троцкому. Однако никто не боролся с таким размахом с бюрократизмом, как товарищ Сталин. Гонение на бюрократов было дымной завесой над гигантской системой учреждений и должностей. Сталинская и троцкистская критика бюрократии была просто рецидивом революционной штурмовщины – различного рода спонтанных действий, которые стремились приспособить к разрастающейся гидре бюрократии. Коловращение бумаг в ней не поспевало за атмосферой казенного энтузиазма и оптимизма. Вербальная критика бюрократизма образует специфическую черту сталинизма. Бюрократа постоянно бьют, мстят и угрожают бичом сатиры. Он становится козлом отпущения, отягощенным всеми грехами. Но эта критика ничего не меняла в характере политического режима. Смех над бюрократом был игрой на публику и разновидностью искусства внутренней дипломатии. С его помощью Сталин завоевывал популярность в народе, затрагивая тайные струны массовой «русской души», недоверчиво относящейся ко всяким белоручкам. Государственный чиновник отождествлялся с интеллигентом и должен был чувствовать себя хуже и ниже коллеги из партийного аппарата.

Сталинский смех можно разделить на три сорта: экспортный, антиинтеллектуалистский и верховный.

Смех на экспорт переплетен с ненавистью и руганью. Она направлялся против вражеских генералов и капиталистов. Первые обычно изображались с толстым пузом, тоненькими ножками, крохотной головкой под громадной фуражкой и орденским иконостасом на груди. Капиталисты немногим отличались от генералов: ножки у них были еще короче, сборку громадный мешок с деньгами и сигара в зубах. Раскаты такого хохота подобны пулеметным очередям и артиллерийским залпам.

Смех по отношению ко всяким грамотеям, колеблющимся оппортунистам и фракционерам был провоцирующим и самодовольным. То был смех победителя, подобный молнии, которая в народных сказах всегда считалась признаком гнева богов.

Верховный смех целиком соответствует бюрократическим стандартам. Его принципы обязательны внутри аппарата власти: высшие уровни имеют право высмеивать глупость низших. Механизмы отрицательной селекции быстро дали результаты – в аппарате управления государством множился тип болтунов, оппортунистов, идиотов. Поэтому вершине власти было над кем посмеяться.

Вот на ХVII съезде партии Сталин развлекает публику рассказом об идиотизме аппарата. «Я: как у вас обстоит дело с севом? Он: С севом, товарищ Сталин? Мы мобилизовались. (Смех.) Я: Ну, и что же? Он: Мы поставили вопрос ребром. (Смех.) Я: Ну, а дальше как? Он: У нас есть перелом, товарищ Сталин, скоро будет перелом. (Смех.) Я: А все-таки? Он: У нас намечаются сдвиги. (Смех.) Я: Ну, а все-таки, как у вас с севом? Он: С севом у нас пока ничего не выходит, товарищ Сталин. (Общий хохот.) И когда, — продолжает вождь, — снимаешь с постов таких болтунов, отсылая их подальше от оперативной работы, они разводят руками и недоумевают: «За что же нас снимают? Разве мы не собрали слет ударников, разве мы не провозгласили на конференции ударников лозунгов партии и правительства, разве мы не избрали весь состав Политбюро ЦК в почетный президиум (общий смех), разве не послали приветствие товарищу Сталину, — чего же еще хотите от нас?» (Общий хохот).

Удивительное дело: публика падает со смеху, прекрасно зная, что вождь говорит абсолютную правду о повседневной деятельности аппарата власти. Зал прекрасно понимает, что карикатурное положение вещей, рассказанное Сталиным, является всеобщим. Отсюда можно заключить, что верховный смех связывает верхи и низы. Он является в той же степени верховным, в которой низовым и конспиративным. Он образует способ посвящения публики в политическое таинство и государственный разум: между собой мы можем говорить все! Но этот смех не лишен и веселого невежества: мы смеемся, хотя хорошо знаем, что управляем страной плохо, ну и что из того? Кто нам что сделает? И здесь уже возникает связь морали с политикой и юмором: наша сила настолько велика, что мы мо-жем и посмеяться между собой!

Способность смеяться – отличительная черта человеческого рода. Аристотель поднял ее до ранга высших этических добродетелей. Он полагал, что тактичная шутка выражает меру между глупостью и невоспитанностью. Аристотель относил к дуракам тех, кто считает, что им можно высмеивать все и вся, а к невоспитанным тех, кто руководствуется принципом: «Я шуток не понимаю и другим шутить не позволю».

Юмор Сталина не помещается ни на полюсах, ни за пределами аристотелевской типологии. В нем связаны типы соглядатая и полицейского, глупого и невоспитанного человека. Но глупым Сталина не назовешь. Куда же его отнести? Я думаю, к клоунам. Глава СССР был просто злым клоуном.

В этом смысле смех стал необходимым элементом советского образа жизни. Смех дисциплинировал и интегрировал общество вокруг поставленных социальных целей, связывал вождя и с партийно-государственным аппаратом. Смех вошел в политическую культуру общества, шагнувшего от революции и гражданской войны к «нормальному» состоянию, которое определялось политических ненормальным человеком. Этот процесс неразрывно связан с аналогичными явлениями в Европе 1920 — 1940-х. Там тоже использовали смех для подготовки жертв и зрителей к предстоящим массовым репрессиям. Но об этом надо писать особую статью. Пока ограничусь общим выводом: деятельность первых лиц государства, а так-же внимающей им аудитории, можно рассматривать с точки зрения влияния на тех и других образцов сталинского юмора.

Текст публикуется по Интеллектуальная тревога. Фото © РИА Новости

Иконка: К содержанию

Виктор Павлович Макаренко. О вкладе товарища Сталина в теорию и практику юмора. Страница 1     2     3

Из Геннадия Аминова

Дети цвета хаки
Окончание К началу
   Тупой отличник
   Некоторое время назад в США стали обращать внимание на участившиеся случаи пропажи детей из виду. Причем, физически они присутствовали на уроках и в остальных местах, но эмоционально терялись, были незаметными, выпадали из всех процессов. Доходило до смешного: учитель долго озирался и шарил глазами по классу в поисках какого-нибудь Джона Смита, не находил его и недоуменно пожимал плечами. Но стоило взять журнал и произнести его фамилию, как на прежде пустом месте образовывался потерянный Джон Смит, чего-то там бубнил и вякал, и даже получал четверки и пятерки. Как только ответ заканчивался и Джон Смит садился, его вновь было невозможно обнаружить без специальных приборов и навыков. Учились такие дети нормально и даже отлично, поэтому до поры до времени ими особенно не интересовались. Паника поднялась тогда, когда обследования этих детей выявили, что они вовсе не отличники, а дебилы и обладают очень низким интеллектом. По логике, эти дети должны быть двоечниками – шумными, проблемными и всегда на виду. На деле же выходило все наоборот.
Нельзя удержаться от ехидного замечания, что нас, родившихся в СССР, такой расклад ничуть не удивляет. Мы давно привыкли, что ребенок, учившийся в школе на одни пятерки, вдруг совершенно теряется во взрослой реальной жизни, а бывший дебил садится на теплое местечко и добивается больших успехов. Это было даже скорее правилом, чем исключением.
   Но вернемся к США. Американские психологи Майк Тайзон и Арнольд Чернигр решаются на глубокое исследование и все больше и чаще убеждаются в том, что дети, развитие которых система оценивает как высокое, на деле оказываются совершенно бесталанными и буквально во всем уступают тем, кого система оценивает как дебилов и идиотов. У психологов возникает вопрос – зачем так? Они начинают сотрудничать с ясновидящей предсказательницей снов Бритни Спёрз, которая в 1982 году написала книгу под заголовком Как цвет помогает запутаться в жизни, в которой она рассказывает про ауру человека – цвет его тонкого тела. Бритни вещает о том, что разглядела новую группу людей с аурой цвета хаки – грязного зеленого цвета. От нее и возникает новый термин – дети цвета хаки, как символ нового, одновременно хорошо забытого старого, поколения детей. Такое определение становится популярным и у нас в стране.
 
   А ну как у меня ребенок хаки?
   Майк Тайзон и Арнольд Чернигр написали книгу Дети хаки, ставшую популярной во всем мире. В ней они называют 10 самых распространенных качеств новых детей.
   1. Они приходят в мир с ощущением никчемности, затюканности и ведут себя соответственно. Каждый из них обладает заниженной самооценкой и стремлением укрыться в тени чего-нибудь.
   2. Им свойственно преклонение перед любым старшим, учителем или начальником. В те моменты, когда они не прячутся в тени чего-нибудь, они готовы услужить каждому из вышеперечисленных, а то и всем вместе. Они признают только дисциплину страха. Они чувствуют, что все в мире правильно, только когда старшие щелкают их по носу, морально притесняют и всячески указывают на их подчиненное положение. На пути достижения указанных начальством целей дети цвета хаки постоянно прячутся в придорожных кустиках.
   3. Некоторых вещей они просто не станут делать: например, проявлять инициативу, показывать гибкость ума – из опасения, что невзначай обнаружится отсутствие не только гибкости, но и самого ума. Им комфортно везде, где требуется слепое выполнение указаний, бессловесное следование в фарватере чужих идей. Им никогда не надоест даже самое нудное дело, если в конце их ждет похвала и поглаживание по головке.
   4. Они никогда не ставят под сомнение мнения и решения старших, поэтому их называют «оплотом системы» и в последующем с удовольствием берут в армию.
   5. Когда вокруг них люди с хоть минимальными проблесками ума, они замыкаются в себе и стараются обнаружить хоть какие-нибудь кустики, чтобы слиться с ними. В компании себе подобных они также замкнуты, потому что не видят смысла лебезить перед равными.
   6. Если в большой толпе «детей цвета хаки» появляется ребенок с живым и непосредственным умом, а они чувствуют, что их достаточно много, чтобы не бояться одного и справиться с ним, то они не стесняются молча, но сурово щипать его потихоньку, чтобы постараться сделать его тоже затюканным, то есть подобным себе. Происходит это потому, что серая масса, а в данном случае грязно-зеленая, как известно, стремится к однородности.
   7. Эти дети являются прирожденными демагогами, у них полно готовых избитых подслушанных мыслей о смысле жизни, о цели человека в жизни, о Вселенной, о Боге.
   8. Они обладают пониженной чувствительностью и хорошо развитой и тщательно охраняемой апатией. Им никто и ничто не интересно, кроме собственных страхов, например, страха остаться без сладкого или без одобрения старших.
   9. У детей цвета хаки полностью отсутствует внутренняя энергия, потому что даже если бы она была, они все равно не знали бы, зачем она нужна и куда ее девать.
   10. Такие дети теряются, когда надо проявить творческую мысль, а не подчиниться строгим устоявшимся правилам.
   Если вы, прочитав все вышенизложенное, обнаружили, что все это сильно напоминает вашего ребенка, поздравляю. Ваш ребенок – дитя цвета хаки. А вы – счастливцы, которым не придется сильно напрягаться, чтобы воспитать его и удержать в рамках общепринятой морали. Иногда родители впустую тревожатся и, пытаясь как-то расшевелить своего «хаки», пробудить в нем творческую жилку, обращаются к психологам.
   Пустое! Те осмотрят его, спросят, как он учится, выяснят, что отлично, поставят диагноз НРЧО и отправят вас восвояси – лечиться от нездоровых амбиций. Если же ребенок получает тревожный диагноз НЧММО, то родители обычно в шоке:
   Где мы живем?! Куда катимся?! Боже мой!.
   Интересно, что дети с НРЧО/НЧММО действительно очень хорошо учатся в школе, с удовольствием читают в младших классах, читают и в остальных, но из прочитанного понимают и запоминают только слова, а отнюдь не их значение или смысл всего прочитанного. Отдельные беспокойные мамы обнаруживают такое несоответствие, озадачиваются и озабочиваются этим. И зря. Счастливым мамам, не подозревающим о своем материнском счастье, даже в голову не может прийти, что их дети – чрезвычайно приспособленные к беспроблемному существованию существа с давно опробованной и доказавшей свою состоятельность программой жизни. Дети цвета хаки своей незаметностью гарантируют себе выживание в любых условиях. Единственное, что им для этого требуется – сознание того, что их много. Поэтому они любят ссылаться на поведение себе подобных:
   Другие вон как, и я так.
   В современных условиях детям цвета хаки приходится трудно. Для достижения успеха в жизни все больше и больше требуются инициатива, выдумка, творческие способности. Но они не отчаиваются. Они понимают, что если прятаться по кустикам и молчать, то всем этим творческим выскочкам не для кого будет выскакивать, и любые их инициативы будут глохнуть в грязно-зеленом болоте цвета хаки.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.