О вкладе товарища Сталина в теорию и практику юмора

УДК 32.019.5

Иконка: Аннотация Виктор Павлович Макаренко

Шанс посмеяться

Картинка: Сталин. Фото © РИА Новости

Киров, Сергей Миронович, подойди… Что-то давно я тебя не смешил.

В фильме Т. Абуладзе Покаяние Сталин представлен дураком или шутом. Такой художественный прием не оригинален. Еще перед второй мировой войной Чарли Чаплин изобразил тирана дураком. В фильме Великий диктатор он пародировал Гитлера или Муссолини. Дать художественное воплощение дуче было несложно – актер мог пользоваться обычным реализмом при отражении прототипа. С Гитлером дело было сложнее. Он представлялся истерическим трагиком. И стремился внушить публике, что принадлежит к униженным и оскорбленным. Поэтому Чаплин ограничился высмеиванием физиономии и жестикуляции тирана.

Но над Гитлером смеялись перед войной и в ходе войны. Ему посвящались карикатуры, прозвища, анекдоты. После войны смех прекратился. Согласно Канту, природа смеха заключается в разрешении напряженного ожидания в ничто. Речь идет о диспропорции между поведением и ситуацией. У Гитлера такой диспропорции не было. Его жестикуляция напоминала пляску святого Витта и с нее до поры до времени смеялись. Едва увидели за ней тысячи эшелонов, везущих людей со всей Европы в немецкие крематории, стало не до смеха. Оказалось, что Гитлер не врал и всегда был искренен.

На основе этого факта Теодор Адорно провозгласил: после Освенцима смех стал невозможен. В этом есть определенный смысл, поскольку смех рассматривался как компенсация разлада общества с самим собой. Плебейская культура и смех — Рабле, Тиль Уленшпигель и Ламме Гудзак – таковы были обычные методы реакции людей на социально-исторические гримасы. После первой мировой войны возникли литературные шедевры Похождения бравого солдата Швейка и Кола Брюньон, комедии немого кино, теории смеха Хёйзинги, Берсона, Бахтина. После второй мировой войны не создано ничего, достойного внимания в сфере парадигмы смеха. Поскольку такая ситуация сохраняется до сих пор, не является ли она отдаленным последствием войны? Особенно это относится к ее современным интерпретациям.

Действительно, у Гитлера не было чувства юмора. Неизвестны случаи, когда он рассмешил аудиторию. Сталин смешил публику почти в каждом выступлении. Значит, смех зала доставлял ему удовольствие.

Отсюда не следует, что Сталин был классиком смеха. Вождь с трубкой и в сапогах был политиком умеренным – всю жизнь защищал союз с середняком. По этой причине его самого надо воспринимать как посредственность. Смешно считать Сталина бедняком юмора или кулаком смеха. Среди вождей революции и гражданской войны он был середняком юмора.

В то же время не стоит слепо повторять Чаплина или Абуладзе, представляя Сталина шутом или дураком. Шут всегда смешон изнутри. Сталин смешным не был, а был бесконечно скучен и банален. Перед его преступлениями с него никто не смеялся – не было повода. А после преступлений уже некому было смеяться.

Прошло уже более шестидесяти лет после того, как вождь сошел в могилу. Давно открылся исторический шанс – посмеяться теперь или никогда. Но к Сталину относятся по-прежнему серьезно. Поэтому возникает вопрос: какова структура сталинского политического комизма? Советский вождь обладал чувством юмора, поскольку сам был клоуном. Не шутом и не дураком, как пытались убедить нас в кино, а именно клоуном. В чем же состояла его политическая клоунада?
Иконка: К содержанию

Классик политической клоунады

Сталинский юмор не был юмором обычного человека, а юмором победителя. В первых томах его сочинений нельзя обнаружить ни статей, ни речей, которые могут кого-либо рассмешить. Стенограммы его выступлений при жизни Ленина тоже не содержат ремарок о том, что оратор рассмешил аудиторию. Смех появляется после смерти Ленина, нарастает в ходе борьбы с оппозицией и достигает апогея по ее окончании.

Поэтому можно сказать: юмор Сталина расцветает по мере обострения классовой борьбы и в полном виде проявляется, когда он становится первым лицом в партии и государстве. Именно в это время его сочинения пестрят ремарками:
     ✓ Аплодисменты,
     ✓ Аплодисменты, переходящие в овацию,
     ✓ Смех,
     ✓ Общий смех,
     ✓ Зал встает и устраивает овацию тов. Сталину.

Короче говоря, жить становилось веселей по мере того, как жизнь становилась лучше. Значит, проблема остается: что оратору доставляло большее удовольствие — вызвать аплодисменты или смех? Здесь мы обречены на домыслы, которые уже никогда не дождутся окончательного подтверждения или опровержения.

В то же время косвенные доказательства позволяют предположить, что аплодисменты были важнее, поскольку они воплощали все более громкое эхо стрельбы по врагам народа. Смех оказался заменителем выстрелов. Разве взрыв коллективного смеха не напоминает артиллерийскую канонаду? И разве не сказал товарищ Сталин, что артиллерия – бог войны? Поэтому аплодисменты и смех соотносятся так, как прелюдия и финал в музыкальном произведении. Аплодисменты образуют главный пункт политической композиции, они звучат в начале и в конце. Смех занимает подчиненную роль, он звучит только в середине. Отсюда нетрудно заключить: сталинская концепция смеха является имманентной. Смех существует только там, где его бытие определено союзом с середняком в личном исполнении – интеллектуальной посредственностью вождя.

Историки сталинизма знают о множестве статей, в которых авторы обсуждают продукцию инженеров человеческих душ и размышляют над вопросом: может ли коммунист мечтать? Успокоим читателя: да, может. Но только авторитет Ленина склонял чашу весов в сторону такого ответа. В то же время такой ответ соответствует сталинской концепции человека.

Каждый советский человек может обладать надеждой на лучшее будущее, любовью к нашей советской родине и верой в своих вождей. То есть, советская власть культивировала христианские ценности – надежду, веру и любовь. Нельзя ли их распространить и на природу смеха? Проблема непростая. Ильф и Петров ее почувствовали в фигуре писателя, задающего сердитый вопрос:

   Что за смешки в реконструктивный период?

При Сталине были устранены любые формы социальной сатиры. Это доказывает, что вождь и его идеологи типа Жданова были согласны с христианской концепцией греховной природы смеха. Те, кто рассказывал политические анекдоты, рассматривались как несознательные граждане, способные к измене Родине. Поэтому лучше их спрятать за колючую проволоку…

Так проблема юмора приобретала серьезное политическое значение. Разве не предупреждал товарищ Сталин, что только отъявленные враги могут сомневаться в цифрах, которые иллюстрируют улучшение положения рабочих и крестьян в СССР? Разве не говорил в самый разгар голодомора, что революция 1917, свергнувшая капитализм, не имела бы смысла, если бы большевики не достигли того, что страна живет все лучше и краше, а социализм не означает бедности и нищеты населения? Поэтому люди, рассказывающие анекдоты, рассматривались как грешники, которые грызут втихую яблоки, сорванные с древа познания добра и зла. Поэтому их надо изгнать из советского рая, хотя они возвели не одну стройку социализма…

Но не буду расщеплять волос на четыре части для ответа на вопрос: сколько дьявольских шуток может поместиться на конце иглы? Вне сомнения, там находится сталинский юмор. Это вечный и суровый образец, подобно наконечнику копья. Юмор – дело серьезное, ибо он вытекает из классовой борьбы и служит ей. Поэтому на юмор нельзя смотреть с интеллигентской нерешительностью и колебанием. Смех бывает только наш и не наш. Существует строгая кодификация — кто, где, когда и как должен смеяться, чтобы смех был наш. Самое важное в том, над кем смеяться? Ведь вождь всегда смеялся над конкретными людьми. Значит, его смех не является абстрактным: объект смеха всегда можно назвать по фамилии.

Правда, бывает и так, что кроме конкретных смешных людей есть более общие объекты смеха, из-за чего смех становится более абстрактным. Поэтому индукция – неустранимый элемент сталинского юмора. Вот здесь и возникает серьезная политическая проблема: кто из адресатов абстрактного смеха мог чувствовать себя безопаснее: тот, кого смех охватывал под рубрикой и другие, или тот, кто к другим не относится? Независимо от ответа проблема смеховой индукции может быть уподоблена мурашкам по коже или стуку зубов, когда мы попадаем в смешную ситуацию…

Не исключено, что когда-нибудь возникнет статистический ежегодник культуры сталинской эпохи. В нем будет точно указано, сколько трагизма, лиризма, комизма и героизма помещалось в различных сферах советской семейной, общественной, политической и духовной жизни. Тогда мы убедимся, что смех при Сталине занимал не последнее место. Во всех предприятиях и учреждениях – от министерства до захолустной конторы — вывешивались стенгазеты и молнии. В них высмеивались бракоделы, спекулянты, бюрократы, оппортунисты, шпионы, империалисты. В каждой газете был Уголок юмора и сатиры. Снимались комедии типа Волга-Волга, существовали сатирические журналы, сочинялись веселые и забавные песенки. Правда, смех Зощенко вызывал все большее сомнение. Наконец, приняли решение, что его смех «не наш». «Баня» Маяковского исчезла со сцены, зато конструктивного смеха хватало. Можно даже выдвинуть гипотезу: юмористы и сатирики лучше отражали эстетический вкус вождя, чем поэты, прозаики, композиторы и ученые. За исключением Лысенко, который затронул душу политика-юмориста. В период холодной войны сатира стала составной частью митингов и парадов. Сам тащил однажды на парад плакат, на котором было написано: «Куда конь с копы-том, туда ИРАК с клешней» — по поводу вступления Ирака в какой-то военно-политический союз. И до сих пор об этом не забыл…

Советский комизм был массовым. С психологической точки зрения можно построить классификацию этого комизма с точки зрения типов личности, темпераментов, характерологических особенностей, не говоря уже о психопатах. Хорошо известно, что существует юмор параноиков, шизофреников, маньяков. Но чувство юмора связывает не только различные типы личности, а целые исторические эпохи. На основании этого принципа Сталин действовал как клоун.

Он постоянно смешил и срывал аплодисменты зрителей. Стало быть, политический клоун и зрители политического цирка были одним советским коллективом. Но здесь вдруг пришла на ум мысль: большая часть зрителей состояла из тех, кто вскоре должен быть расстрелян и уже взят на мушку.

Вот в 1930 Сталин смеется над тремя будущими жертвами: «Томский присоединяется к Бухарину и Рыкову, но протестует против того, что они не сумели обойтись без тезисов, не сумели обойтись без документа, за который придется потом отвечать: «Сколько раз я вам говорил – делайте, что хотите, но не оставляйте документов, не оставляйте следов» (Гомерический смех всего зала. Продолжительные аплодисменты)».

Участники действа смеются над тем, что ожидает их завтра или послезавтра. В этом и состоит загадочность советского смеха – коллективная податливость на зловещие шутки первого лица государства, всеобщий взрыв хохота. Но мы находимся не в психушке, а на съезде партии. Эстетический катарсис предполагает гомерический смех после трагедии. В Советском Союзе мы слышим его до трагедии. Ничего подобного Аристотель не мог вообразить.

Значит, надо учитывать природу политического зала, в котором звучат речи Сталина и развертывается его политическая клоунада. Это сборище людей приобретает свойства субъекта смеха: «Зал встает с мест», «Зал реагирует криками», «Зал оживляется». В то же время публика умеет ранжировать эмоции, в зависимости от положительной или отрицательной оценки высказываний вождя. Когда Сталин говорит: «А все-таки мы, старые большевики, не самые плохие люди, товарищи», — это вызывает в зале веселое оживление и длительные аплодисменты. Не взрыв энтузиазма, а только оживление. Реакция зала тонирована и дифференцирована. Но это смех жертв. Политический клоун развлекал завтрашних смертников и лагерников.
Иконка: К содержанию

Виктор Павлович Макаренко. О вкладе товарища Сталина в теорию и практику юмора. Страница 1     2     3

Из Геннадия Аминова

Дети цвета хаки
Окончание К началу
   Тупой отличник
   Некоторое время назад в США стали обращать внимание на участившиеся случаи пропажи детей из виду. Причем, физически они присутствовали на уроках и в остальных местах, но эмоционально терялись, были незаметными, выпадали из всех процессов. Доходило до смешного: учитель долго озирался и шарил глазами по классу в поисках какого-нибудь Джона Смита, не находил его и недоуменно пожимал плечами. Но стоило взять журнал и произнести его фамилию, как на прежде пустом месте образовывался потерянный Джон Смит, чего-то там бубнил и вякал, и даже получал четверки и пятерки. Как только ответ заканчивался и Джон Смит садился, его вновь было невозможно обнаружить без специальных приборов и навыков. Учились такие дети нормально и даже отлично, поэтому до поры до времени ими особенно не интересовались. Паника поднялась тогда, когда обследования этих детей выявили, что они вовсе не отличники, а дебилы и обладают очень низким интеллектом. По логике, эти дети должны быть двоечниками – шумными, проблемными и всегда на виду. На деле же выходило все наоборот.
Нельзя удержаться от ехидного замечания, что нас, родившихся в СССР, такой расклад ничуть не удивляет. Мы давно привыкли, что ребенок, учившийся в школе на одни пятерки, вдруг совершенно теряется во взрослой реальной жизни, а бывший дебил садится на теплое местечко и добивается больших успехов. Это было даже скорее правилом, чем исключением.
   Но вернемся к США. Американские психологи Майк Тайзон и Арнольд Чернигр решаются на глубокое исследование и все больше и чаще убеждаются в том, что дети, развитие которых система оценивает как высокое, на деле оказываются совершенно бесталанными и буквально во всем уступают тем, кого система оценивает как дебилов и идиотов. У психологов возникает вопрос – зачем так? Они начинают сотрудничать с ясновидящей предсказательницей снов Бритни Спёрз, которая в 1982 году написала книгу под заголовком Как цвет помогает запутаться в жизни, в которой она рассказывает про ауру человека – цвет его тонкого тела. Бритни вещает о том, что разглядела новую группу людей с аурой цвета хаки – грязного зеленого цвета. От нее и возникает новый термин – дети цвета хаки, как символ нового, одновременно хорошо забытого старого, поколения детей. Такое определение становится популярным и у нас в стране.
 
   А ну как у меня ребенок хаки?
   Майк Тайзон и Арнольд Чернигр написали книгу Дети хаки, ставшую популярной во всем мире. В ней они называют 10 самых распространенных качеств новых детей.
   1. Они приходят в мир с ощущением никчемности, затюканности и ведут себя соответственно. Каждый из них обладает заниженной самооценкой и стремлением укрыться в тени чего-нибудь.
   2. Им свойственно преклонение перед любым старшим, учителем или начальником. В те моменты, когда они не прячутся в тени чего-нибудь, они готовы услужить каждому из вышеперечисленных, а то и всем вместе. Они признают только дисциплину страха. Они чувствуют, что все в мире правильно, только когда старшие щелкают их по носу, морально притесняют и всячески указывают на их подчиненное положение. На пути достижения указанных начальством целей дети цвета хаки постоянно прячутся в придорожных кустиках.
   3. Некоторых вещей они просто не станут делать: например, проявлять инициативу, показывать гибкость ума – из опасения, что невзначай обнаружится отсутствие не только гибкости, но и самого ума. Им комфортно везде, где требуется слепое выполнение указаний, бессловесное следование в фарватере чужих идей. Им никогда не надоест даже самое нудное дело, если в конце их ждет похвала и поглаживание по головке.
   4. Они никогда не ставят под сомнение мнения и решения старших, поэтому их называют «оплотом системы» и в последующем с удовольствием берут в армию.
   5. Когда вокруг них люди с хоть минимальными проблесками ума, они замыкаются в себе и стараются обнаружить хоть какие-нибудь кустики, чтобы слиться с ними. В компании себе подобных они также замкнуты, потому что не видят смысла лебезить перед равными.
   6. Если в большой толпе «детей цвета хаки» появляется ребенок с живым и непосредственным умом, а они чувствуют, что их достаточно много, чтобы не бояться одного и справиться с ним, то они не стесняются молча, но сурово щипать его потихоньку, чтобы постараться сделать его тоже затюканным, то есть подобным себе. Происходит это потому, что серая масса, а в данном случае грязно-зеленая, как известно, стремится к однородности.
   7. Эти дети являются прирожденными демагогами, у них полно готовых избитых подслушанных мыслей о смысле жизни, о цели человека в жизни, о Вселенной, о Боге.
   8. Они обладают пониженной чувствительностью и хорошо развитой и тщательно охраняемой апатией. Им никто и ничто не интересно, кроме собственных страхов, например, страха остаться без сладкого или без одобрения старших.
   9. У детей цвета хаки полностью отсутствует внутренняя энергия, потому что даже если бы она была, они все равно не знали бы, зачем она нужна и куда ее девать.
   10. Такие дети теряются, когда надо проявить творческую мысль, а не подчиниться строгим устоявшимся правилам.
   Если вы, прочитав все вышенизложенное, обнаружили, что все это сильно напоминает вашего ребенка, поздравляю. Ваш ребенок – дитя цвета хаки. А вы – счастливцы, которым не придется сильно напрягаться, чтобы воспитать его и удержать в рамках общепринятой морали. Иногда родители впустую тревожатся и, пытаясь как-то расшевелить своего «хаки», пробудить в нем творческую жилку, обращаются к психологам.
   Пустое! Те осмотрят его, спросят, как он учится, выяснят, что отлично, поставят диагноз НРЧО и отправят вас восвояси – лечиться от нездоровых амбиций. Если же ребенок получает тревожный диагноз НЧММО, то родители обычно в шоке:
   Где мы живем?! Куда катимся?! Боже мой!
   Интересно, что дети с НРЧО/НЧММО действительно очень хорошо учатся в школе, с удовольствием читают в младших классах, читают и в остальных, но из прочитанного понимают и запоминают только слова, а отнюдь не их значение или смысл всего прочитанного. Отдельные беспокойные мамы обнаруживают такое несоответствие, озадачиваются и озабочиваются этим. И зря. Счастливым мамам, не подозревающим о своем материнском счастье, даже в голову не может прийти, что их дети – чрезвычайно приспособленные к беспроблемному существованию существа с давно опробованной и доказавшей свою состоятельность программой жизни. Дети цвета хаки своей незаметностью гарантируют себе выживание в любых условиях. Единственное, что им для этого требуется – сознание того, что их много. Поэтому они любят ссылаться на поведение себе подобных:
   Другие вон как, и я так.
   В современных условиях детям цвета хаки приходится трудно. Для достижения успеха в жизни все больше и больше требуются инициатива, выдумка, творческие способности. Но они не отчаиваются. Они понимают, что если прятаться по кустикам и молчать, то всем этим творческим выскочкам не для кого будет выскакивать, и любые их инициативы будут глохнуть в грязно-зеленом болоте цвета хаки.
 
   Как потакать ребенку хаки
   Хаки часто рассуждают и ведут себя мудрее взрослых, кажутся более зрелыми, чем их родители. Там, где мама, попавшая в немилость к начальнику, не знает, как себя повести, «ребенок цвета хаки» всегда найдет нужное решение. Он подскажет, как подмаслиться, где вставить лестную фразу, как сделать интонации более раболепными и слащавыми, а в какой момент, при необходимости, и в кустики спрятаться. Этот ребенок – полноценный подхалим. Не пытайтесь говорить ему, что он не знает всех сложностей служебных взаимоотношений. Он, может, и не знает, но он их уже чувствует. Это новая генерация, впитавшая с молоком матери все страхи и лебезенья предыдущих поколений. Слова «начальник» и система имеют для него не просто магическое значение, как для нас с вами, но прямо-таки какой-то потусторонний смысл. Такую степень трепетанья невозможно воспитать, это дается свыше.
   Способности хаки бездумно подчиняться следует культивировать. Никогда не объясняйте ребенку, почему нужно сделать то-то или то-то. Если вы снизойдете до объяснений, то он может засомневаться в вашей авторитарности, подвергнуть сомнению ваши начальственные позиции в семье. Просто говорите:
   Пошел и сделал! Я потом проверю!
   Проверять выполнение при этом не обязательно. Главное, чтобы хаки знал, что при вашем появлении следует изображать деятельность, показывая тем самым лояльность и подобострастие, результат же второстепенен.
   Но в пределах вашей видимости не позволяйте бездельничать этим ленивым натурам. Если вся работа по дому выполнена, отправьте его во двор с метелкой или граблями. Начинающий НРЧО должен знать с младых ногтей, что всю работу никогда не сделаешь, а если вдруг сделаешь, то мудрый начальник обязательно найдет еще. Если же работа не сделана, не ругайте подчиненного, просто заставьте его сделать то же самое еще раз, и еще раз, и еще. Помните: важны не результаты, а правильные человеческие отношения начальник–подчиненный.
   При все при том остерегайтесь давать им задания, при выполнении которых требуется проявить смекалку – а вдруг им понравится, и тогда прощай пай-мальчик. Вы подсунете обществу беспокойного, неугомонного члена, терроризирующего всех своими придумками и нестандартными решениями! Нужны вам – а если брать шире, то нам – эти проблемы?
   Гораздо проще и приятней, согласитесь, жить в обществе, где все, как все, никто не выпирает, не шебуршится. Куда бы ты ни пошел, на кого бы ни посмотрел, кого бы ни прочитал – все, как ты. Единообразие и ровность дыхания. Вот почему эта новая старая генерация детей цвета хаки должна радовать нас – будет кому хранить традиции и обеспечивать безмятежность.

Как обнаружить умных людей
   Казалось бы, чего нас искать? Мы ходим по улицам, ездим в машинах и трамваях, скапливаемся в положенных местах – на разного рода форумах и семинарах, вроде Влияние транслитерации на колебания эфира. Словом, вот они мы, приходите, спрашивайте, чего объяснить.
   И все же время от времени у нас у самих возникает дефицит общения с себе подобными. Даже на тех же семинарах нет-нет да и подумаешь:
   Елы-палы, какую чушь они несут! А где же те редкие индивиды, которые поймут меня, которые смогут оценить красоту моей мысли?
   Поведешь глазами вокруг – пусто, спрятались понимающие. Все как-то бессмысленно колеблют этот самый эфир. Придешь домой расстроенный, завалишься в кресло и начинаешь вычислять: где же все же искать равных себе? Ну или хотя бы не равных, а сопоставимых.
   И, будучи безусловно умным по многим, да почти по всем известным параметрам, начинаешь составлять алгоритм поиска. Пальцем в небо – не наш метод.
   Первым делом следует пойти в ближайшую академию и обратиться к ближайшему от входа академику со словами:
   Здравствуйте, я вас искал, чтобы выяснить, умны ли вы.
   После чего можете смело делиться своими мыслями и смотреть, насколько адекватно он реагирует на них. Но помните: не все академики вполне соответствуют расхожим представлениям о своем классе. Или даже об общем уровне академической образованности. Я вот на днях сделал по вышенаписанному, так знаете, какими словами ответил этот ученый муж на мое изысканное приветствие? Знаете. Вы такую речь в каждой подворотне после захода солнца слышите, невнятную, но вполне определенно заряженную, энергичную такую, как все народное. А этот народный академик еще и внятно все это произнес, на весь холл, с высоконаучным апломбом и без всякого стеснения. Я, когда охрана меня вывела, потом на вывеску оглянулся и все понял: академия-то какая-то филологическая оказалась. Конечно! Филологам можно такими словами! Они для них инструмент! Это пьянь какую-нибудь в милицию заберут за такие выражения чувств, а с академиков – как с гуся вода. Да гуси они и есть после этого!
   Ну ладно, есть другие пути, ведущие к единению умных людей. Например, можно объявление в газету дать:
   Необычайно, запредельно умен. Жажду общения с себе подобными для совместного вдохновенного поиска окончательного начала всех начал. Тупым, считающим себя умнее меня, просьба не беспокоиться.
   И спокойненько ждете шквала звонков. Рекомендую брать трубку только на каждом десятом звонке. Чаще – бесполезно, я проверял. Такого понаслушаетесь… Да и каждый десятый, пожалуй, чересчур… Словом, совсем телефон не поднимайте, да и объявление такое не давайте – плохой способ. Ни одного умного я так не нашел. Жлобы сплошные. Как будто телефон для таких был создан! У меня вся трубка перекособенилась от их пошлых выкриков! Посмотрел бы Циолковский, как используется его изобретение. Или не Циолковский?.. Ну неважно.
   Да и фик с ними. Как говорится, кесарю кесарево, а кому не рожать, тот и без кесарева обойдется. Обойдемся и мы без жлобов. А чтобы их точно обойти, пойдем в какую-нибудь галерею типа художественной, там они не водятся – боятся искусства. А чего его бояться? Даже если ты не знаешь чего, там же все под картиной написано – кто, когда, и как называется. Стой значительно да читай не торопясь. А чтобы проверить, умен ли тот, кто рядом пристраивается, ты специально, пока он еще не успел прочитать табличку, спроси:
Картинка: К началу   Картинка: up   icon: Next